О дна  канадская телепрограмма (типа исторического «Дискавери»), затеяла съёмки фильма про кра операции Тайфун. За отели натуры. Нить судьбы привела к акыну нашей небольшой, но узко известной следопытской шайки. С канадцами забились на один из поздни дней сентября, под дорожным указателем   на перекрёстке глу и вяземски дорог.  

     Сколько могли – прое али, порой продавливая Кибиткой дорогу прямо по сельве. У заболоченны опушек увязли, продолжили путь пешком, к полднику дошли и встали на вер овья . Следы старой лесной дороги с остатками сёдел и упряжи вселяли надежду на будущие на одки.  

    Не дуя в ус, я выбрал место поровнее и основал колонию Му оморовка. Женская же деревня напротив  была названа Добробобровка – в честь Добробобра, который, как верит обитательница деревни, и дров нарубит, «и себя покажет». «Ладно себя – пусть ТОВАР ПОКАЖЕТ», ворчал я, более надеясь на му оморы, в изобилии цветущие вокруг лагеря – и дающие, как утверждает многовековой шаманский опыт, железную нордическую ясность, позволяющую видеть  сквозь землю.  

      Му оморный рацион – "ножки  на день, для  одьбы, шляпки – на ночь, для видений" - вещь рискованная. Можно поплатиться за всеведение - бессилием: картинка резкая, а тело не действует. Да, товар виден под землёй как на ладони, но сил ползти за ним нет...  

    Вышли мы к ней по сложному следу из штыков-иголок, патронов, мелки трё линеечны запчастей. Рядом – простреленный русский котелок старого образца.  Всё. Винтовка была с вынутым магазином, но он обнаружился сразу же под ней, полностью заряженный на 10 патронов. Дырчатые ритмы накладок СВТ  словно бы нашёптаны пятнышками му оморны шляпок. Следов человечески останков нет.  

     Однажды только наткнулись на место крушения самолёта. Увы, оно представляло собой пятно 100Х100м жевузёма, перемешанного с алюминиевыми обрывками не крупнее папиросной пачки.   В эпицентре алюминиевой  россыпи – древняя леспром озовская яма, вырытая, чтобы подсушить будущую вырубку (теперь уже опять заросшую лесом). Отвалы ямы нашпигованы мощами самолёта. Стало ясно: дровосеки устроили дренажное озеро на месте воронки от крушения. Сперва мы думали – самолёт немецкий. Нет. Обнаружился обрывок приборки с русским шильдиком «ШАССИ».  

    Очевидно, что это пометы те нического арактера. Сделаны они при сборке, или – потом, в процессе эксплуатации самолёта – непонятно. На это место надо вернуться. Но уже в другой раз.                            

     Одиночество наше закончилось. Постепенно начали собираться в лагере люди.  На машина или пешком, увязая по пути и браня «дрищелазов», то есть – нас, залезши в глу омань, собралось у заводи 9 человек. Дружно отвергнув низины Му оморовки, все они решительно избрали крутые берега Добробобровки. Гомон голосов, в том числе и детски , наполнил в прошлом безмолвный лес. Появился алкоголь, изгоняя из атмосферы остатки древни грибны энергий.   Подумавши, я упраздняю Му оморовку и переселяюсь в общий лагерь, перетащив СВТ, палатку, бубен и укулеле, чтобы ночными кошачьими воплями заглушать мужественный мат с общей поляны.  

     Что ж – решили с горя отвезти канадцев на оженое-пере оженое место, почти у самого асфальта, туда, где в прошлом году нашли мы отстатки  Эмки - советской командирской легковушки, битой тяжёлым взрывом. Всё же какая-то натура.  

      Те приятно удивили. Опасался увидеть дву с половиной цивилов с фонарём и в тапочка . Ожидал, что они максимум сойдут с асфальта по-щиколотку в крапиву, вытянут шеи по направлению леса и снимут на камеру, как там... темно. Но появился чёткий профессиональный отрядец су и и мобильны чуваков, быстро щёлкающи штативами и телескопами, энергично лопочущи на своём наречии, рабро десантирующи ся в любой дрищ. Приколола и реакция на «Рэнглер»: при съезде на поля они дружно бросили свой минивэн и попрыгали на бампера и крышу джипа, с радостным гомоном облепив его весь. Было видно: этим существам орошо известно, что это за вещь и как с ней обращаться. Никакого совково-ло овского благоговения перед машиной как дорогим имуществом, сугубо утилитарный и весёлый под од. Радостно гнал я по у абам и бездорожью, подпрыгивая на полметра и пробивая дорогу в сельве, но янки и не думали  робеть, подбадривая меня: «Зер гутт!!»  

   И интерес был олодно-профессионален, но вроде неподделен. Копатели старались не давать им скучать. Найденная РГД с разма у ударялась об дерево (канадцы отшатывались), и сразу же развинчивалась. В камеру демонстрировалась блестящая, с иглочки, резьба гранаты. "Совиет Юнион кволити!"  Канадцы уважительно цокали языками из-за дерева.    

     В это было трудно поверить,  но не в глу и болота и не на дальни никем не ожены вырубка , где мы даром прошатались неделю, а тут, почти на асфальте, в месте, через которое с 80- годов каждый сезон про одило и про одит  стадо следопытов, где не ожидалось вообще никаки на одок... Все бросились на расчистку.  

    Скажу честно, в подъёме бойцов участвовал неоднократно, и сам трои человек нашёл, но медальон в моём присутствии достали впервые, уж очень большая это редкость. Признаться, рассказали бы мне – я бы, как коронованный Дед Мороз, заподозрил подставу: не может быть. Столько экспедиций, столько сезонов, вылазов, разведок, в конце концов –  костей, и ни одного медальона...А тут, в заведомо беспонтовом месте (как мне казалось), да ещё и в прямом эфире?! И всё же сомнений не было: на наши глаза и под оком камер произошло всё, от первого сигнала над ячейкой, шурфления и расчистки до извлечения капсулы. Теперь нужно только одно: чтобы в футляре оказалась не иголка с ниткой и не пустая бумажка.  

    Добробобр дал! Кажется, пробрало все присутствующи , до последнего... Опомнившись, побежали кто куда, кто – снимать записку крупным планом, кто просто глазеть, кто звонить...Я лично выскочил в гостиничный двор, чтобы дозвониться до соратников и сообщить им новость: прочли медальон! Но увы, население Добробобровки, заливаемое дождём, всё было вне зоны связи. Только утром мы смогли донести до лагеря новость.  Ночевать нам, застигнутым ночным ливнем, пришлось в ближайшей деревне - во тьме по дождю идти глу им лесом показалось нереально. Соратники с утра получили, помимо известий о найденном бойце, канадские сувениры: кленовый са ар в виде листочков, по пять штук в коробочке. Усме аясь, мы взамен предложили канадцам, в качестве сувениров, горсть патронов, но те человечно отказались: «We/ve got everything we need»  (Мы получили всё, что надо!)  

   Военный оркестр, священство, подвыпившие деревенские мужики, телевидение, пионеры из патриотически отрядов, поисковики, стару и, молоду и, ветераны, дети дошкольного возраста. Над толпой вершили кульбиты реактивные истребители, выше ползли на юг журавлиные клинья. Народ рыдал и сморкался, пел Интернационал и «Со святыми упокой», слушал речи, бросал горсти земли и цветы на гробы, ел кашу из полевы ку онь, пил не чокаясь 50 грамм, братался, обнимался и спорил чуть ли не до драки: Ленин, Сталин, Путин, и, конечно же – война, война.  

  Всего погребали 57 человек, из ни опознанны – 8.   Родственники нашлись только у двои . За За лыстовым прие ало трое. Вообще, как оказалось, у Сергея было 8 братьев и сестёр, и разметало по разным местам.   Эти трое явились как представители   семейства из разны городов.Прие ала родная сестра, племянник и племянница. Сестре и передали медальон с запиской и личные вещи бойца:  патронный подсумок.

  Лес – тёмный ельник, полумёртвый и давящий. С сучьев глазеют противогазы, на пни на лобучены пробитые каски, в деревья , как рога, торчат давно воткнутые ржавые штыки.   Очень сыро, рядом болото. Прие ал вперёд, и когда ночью шёл лесом на урочище, встретить и проводить в лагерь товарищей, высадило на измену: показалось, что высоко по стволам скользит луч какого-то «бледного фонаря». Скользит и пропадает, когда оглядываюсь, будто кто-то высветит меня фонариком – и сразу прячется. Оказалось,   фонарь-призрак – свет моего собственного налобника, отражённый от воды (в том месте лес подтоплен и проваливаешься иногда по колено). Хорошо, что я это понял через секунду, а то ещё одна – и в штана стало бы горячо и мокро.

  Три дня просидели в лебедевском лесу на ячейка , но больше бойцов пока не нашлось. Всего тут обнаружилось пока двое, За лыстов и безымянный, но это после ва т   80- 90- годов, а вообще павши было и осталось здесь много. Одна из на одок – смятая крышка котелка с инициалами О.У. и датой: 13.07.41. Парня призвали в армию за 9 дней до войны.