Композиция «Взыскания Погибши », привычная нашему глазу, устоялась после прославления чудотворной иконы в  XIX в. Здесь же — ранний и неожиданный вариант иконографии, относящийся ко времени, когда , по всей видимости, слава ещё не закрепилась за конкретным изводом «Взыскания» и они свободно варьировались под впечатлением истории грешника Феофила, известной у нас с  XVII в. Здесь Христос и Богоматерь изображены, в целом, близко привычному варианту «Взыскания», но «погибший» и словесные лучи (у каждого — свой), словно прошивающие композицию — как на «Нечаянной радости»:

Фантастический реализм стилистики иконы как нельзя лучше отвечает интересу барокко к визуализации чуда: история об «ожившей» иконе изложена иллюзионистическим удожественным языком. Икона действительно словно «оживает», и потёртость живописи способствует усилению эффекта «видения», погружая сцену как бы в мистическую дымку.