С тояло под горой селенье, а люди в нём были тёмные и  поклонялись огромному Самовару.     На Самоваре  висели бублики, а из краника тёк кипяток. Никакой другой еды и питья в селеньи не было. Оттого  люди почитали Самовар как бога.  А в Господа Иисуса Христа никто не веровал.  

   Изумился бобыль и обрёл во м у икону Нерукотворного Спаса. Пошёл с ней к народу и объявил волю Божью. Разгневался народ:   - Се не Бог наш, но образ Колобка печёного, иже соизволением Самовара испекаем бысть, и не больше Колобок Самовара, но напротив. Или ты Великого Самовара, Батюшку, прогневать очешь, чтобы лишил он нас еды и питья? Обратишь сей образ в щепки на возжжение самоварнаго пламени или изгнан будешь!    Бобыль уснул удручённый. Во сне ему опять явился блистательный муж:    - Не предавай мой образ Ваалову огню, а у оди из селенья на гору, в пустынное место, и положись на волю Мою.    Утром бобыль продолжал упорствовать в исповедании имени Божьего. Разгневался народ пуще прежнего и сказал:    - Изгоняем тебя из селенья на гору, на пустынное место. С собой не дадим ни еды, ни питья: пусть Господь твой тебя прокормит, если от Самовара Щедрого ты отрёкся.    Ушёл бобыль на гору, в пустынное место, сложил себе келью в лесной чаще и начал жить в ней как инок.   Целый день он молился и читал Священное писание. Под вечер за отел он есть и пить. Глядь – вместо нимба вокруг головы Христа явлен елейный блин, а весь образ чудесно млекоточит.

   Так и повелось с того дня. Молится инок и Священное писание читает, а на пропитание себе ежевечерне меру млека источённого и елейный блин на нимбе обретает.    Долго ли, коротко ли, но начал со временем печалиться инок о свои соплеменны   во мраке самоварного искушения. Решил он на Праздник Самовара явиться в селенье и с млекоточивой и нимбоблинной   иконой обличить Самовар, а там предать себя в руки Божьи.    Наутро помолился инок и прочёл из писания:  «…Вот, какой-то большой истукан; огромный был этот истукан, в чрезвычайном блеске стоял он пред тобою, и страшен был вид его. У этого истукана голова была из чистого золота, грудь его и руки его – из серебра, чрево его и бедра его – медные; Голени его железные, ноги его частью железные, частью глиняные. Ты видел его, доколе камень оторвался от горы без содействия рук, ударил в истукан, в железные и глиняные ноги его, и раздробил и . Тогда все вместе раздробилось; железо, глина, медь, серебро и золото и сделалось как пра на летни гумна , и ветер унес и , и следа не осталось от ни ; а камень, раздробивший истукан, сделался великою горою и наполнил всю землю ».  

  Тогда уверовали селяне в Бога Истинного, и на месте самоварного капища воздвигли церковь для образа Спаса Нерукотворного, Нимбоблинного и Млекоточивого.     Самовар стал заведён теперь в каждом доме, но маленький, и никто не почитал его больше как бога.