Ж ила в деревне девица-лаптица – стройна, благочестива, иконолюбива.         В одно время  деревенские иконы самообновляться повелись. Вечером исчезнут – утром появятся. И куда-то и вет ость девается. Ни дыр, ни трещин.     Стала лаптица присматривать. Одной полночью глядь: снялись её иконы с божницы и пор в окно.    

   Встала девица в очередь, дошла, поклонилась. Образ её спрашивает: - Что же ты, человечек, от меня очешь? Я же тут по краскам да левкаскам, на болоте принимаю… А  для вас, кожаны - мокреньки , городские чудотворные иконы явлены. - Да что ты, батюшка, - сказала лаптица, - ничего мне от тебя не надо! Поклониться тебе отела за бабушкины иконы, что жу лыми были, а твоим радением опять вон сияют! Чем ублажить тебя? - О -о , спасибо тебе, девица, за приветливость! Ничего мне не надо, разве что возожгла бы предо мной лампадку на минутку: давно меня лампадкой не баловали, давно на болоте обретаюсь!    Девица возожгла лампадку. Глядит – а образ-то страсть какой вет ий, чёрный да шелушимый!  Он, знать, от други икон вет ости набирается: им обновление, а ему оскудение... И столь уж много исцелил, что дря лости перенял предельно: кажется, единым вздо ом весь осыпется до голой доски!     - Э , батюшка! – воскликнула девица, - да я от тебя не уйду, а прежде усажу и олифу разгоню!   Стала усаживать. Вдруг чувствует: чем иконе ровней, тем ей самой шершавее; чем иконе целей, тем ей, девице, трещиноватее! Но не отступается лаптица: кладёт и ветшает, кладёт и ветшает…  

- Вы что, образочки? - Да вот, несли мы вет ую прабабку на болото  исцелять… Да поздно, видать, собрались,  не донесли!  Ветром ма нуло, последние фрагменты сдуло! Вот и погребаем, по правилам Святы Отцев! Почуяла тут девица некую благодать…Говорит: - Погодите оплакивать прабабку вашу, глядишь, и возобновится?! - Да где там, маврынька…Уже и три дня миновало, и доска усо ла да побелела!   Девица  помолилась за доску пусту.  Пы - икона обратно возродилась - красоты неписаной!  Просияла девка: - И то, - говорит, -  неспроста: сошли мне, знать, от иконы чудотворной не только изъяны, но и дары! Теперь оть сама и вет а, а образа исцелять могу!    Тут прабабушка-икона воскресшая ей говорит: - Ты, деточка, оть и вет а, но ненавеки.  Тот образ Димитрия тебя испытывал! Он ведь только, твоего преображения возжаждав, прикинулся дря лым. Обдирность его была мнимость -  ради твоего самоотречения.  А на самом деле - он  как други исцеляет, так и себя может.