Бумага для принтера Киев магазины канцтоваров
торговые роботы форекс скачать бесплатно

  Лучше, если у произведения не одно достоинство, а два или больше.   Тогда вещь не просто фиксируется сознанием под каким-то недвижным углом. Она начинает переливаться в нескольки луча смысла. Вовлекает в игру, втягивает в собственное благодатное пространство, питательное для творчества и размышлений. Таков основной симптом воздействия «особой иконы».   Посмотрим пять вещей, отобранны как яркие носители этой особой выразительности, эталоны нашей специализации:

    Если рассматривать его в лоб, то он весьма непри отлив, даже простоват (фактически это элементарная «трё слойная» скоропись). Вся его прелесть — в прекрасны частностя : голубые сапожки и нарядные «порты» Ар ангела, ритмичные кочки с клюквой и голубикой, пышный рам — «каравай», сдобный, тёплый, полный как бы оптически калорий.  Красивые, смелые детали способствуют тому, что туземная «грубость» исполнения образа, как по волшебству, из слабости становится силой. Смелостью живописи завоёвывается право преподносить элементарность приёмов как лучшее и единственное украшение иконы, не требующее дополнительны завитушек.  Но стиль - не всё. Сюжет иконы (сам по себе редкий и эффектный, выступающий ещё одним достоинством вещи), имеет дополнительный (вот и третий «луч смысла») исторический отлив.  Икона «Чуда в Хоне » повествует о спасении ристианской святыни от агрессивны язычников (они попытались затопить рам, но внезапно явившийся ар ангел рассёк скалу на пути потока). На Руси этот сюжет имел миссионерский арактер. Подобные иконы писались для рамов в недавно ристианизированны земля . Образы «Чуда» служили прямым предостережением местному населению, неоднозначно воспринявшему новую веру, предупреждали о том, что, внешне кажущийся беззащитным, рам на одится под патронажем грозны сил.   Наша икона могла быть задумана именно как такой предостерегающе-просветительский образ. «Церковный» размер (однако небольшой, для маленького здания) и «туземный», то есть глубоко провинциальный, стиль, в свете идеи о замысле иконы как «урока язычникам», заставляют совсем по-иному взглянуть и на ситцевые шаровары, и на клюквенное болото с одиноко затерянной церковкой. Увидеть тут не только красивую условность, но и отсвет забытой, суровой и таинственной реальности.  

         На первый взгляд, у этого «Преображения» лишь одно достоинство: не просто красивая красочная гамма, а именно такая, что типична для традиционной иконописи «ранни императоров». Cразу можно объяснить, «за что мы любим колорит восемнадцатого века». В остальном, казалось бы, икона обычна. Но это не так. Редкая деталь — надпись над фигурами пророков Ильи и Моисея:

      Надпись отражает апокрифическое толкование «Преображения», согласно которому пророки явились на гору Фавор как свидетели чуда — «делегаты» от все людей без исключения. Живы «представлял» Илья, ведь он был взят живым на небо. Мёртвы  — Моисей, как предводитель праведны в аду (где они томились до Воскресения Господня).  Образы «облачного с ождения» пророков, влекомы ангелами, на Фавор, часты в «Преображения », но такие пояснения на иконе — большая редкость. И вот, благодаря акценту, поставленному мастером, композиция надписей ввер у стала выглядеть, словно «шапка» документа. Истинность Преображения «заверена двумя подписями». Левое заверение — от всего живого человечества, правое — от всего мёртвого...   В итоге, сочетание редкой подписи и тонко сервированного барокко обеспечило необ одимый «сдвиг фокуса», то самое наличие «ряда достоинств», что придали иконе действенный, особый статус.   Бывает, что иконография образа подчёркнуто традиционна, а композиция — заведомо статична, бессобытийна. Но частные её решения полны неожиданного обаяния. Такова икона рубежа XVIII-XIXвв. «Спас на троне».  

    Между тем чудесные животные — символы Евангелистов — активно осваивают Престол Господень. Ангел и Орёл служат своеобразными капителями под тронный ар итрав, но видно, что они только притворяются украшениями.  

   Кстати, второй персонаж, св. Ми аил Тверской — местночтимый святой, и он, возможно, позволяет уточнить место создания иконы. На нём роскошная крытая шуба, от изображения которой прямо-таки веет средневековьем.   Разделки трона — в стилистике «книжной гравюры», а нарядные лещадки пола подобны росписям крестьянски сундуков. На провинцию же, возможно северо-западную, указывают арактерные фигурные «наконечники» по углам внутренней рамки. Необычайно яркие цвета. Кажется, что нежно-розовый цвет подушки выбран автором специально, как забота о босы нога Христа — всё остальное выдержано в жёсткой красно-чёрно-жёлтой «экзотической» гамме, а подушка на фоне этой экспрессивной расцветки выглядит мягко, по-домашнему.   По стилю эта икона — яркий провинциальный ампир с вкраплениями ар аики. Композиционно — образец оригинально организованного пространства. В смысле иконографии — кладезь любопытны деталей. Колористически — настоящее созвездие красок. Она интересна сразу со все точек зрения, отя сам по себе сюжет «Спаса на троне», много веков почитавшийся во всём православном мире, будто создан для того, чтобы служить образцом иконографической незыблемости и стилевого консерватизма.   Тем более неожиданны и любопытны могут оказаться иконы, отражающие специфику сугубо нашего, русского благочестия.  

    Изображение реальной ар итектуры в иконописи вообще явление нечастое (это искусство не любило покидать высот абстрактного), а тем более деревянной церкви, ещё и исчезнувшей, ещё и шатровой.   Церковь крыта «леме ом», осиновой черепицей. Мастер изобразил леме чёрным контуром и цветными лаками по сусальному серебру. Вроде бы не цвета осиновой доски. Но кровли деревянны рамов действительно в старину красились, а с годами, утратив древнюю окраску, они стали арактерного светло-серебристого оттенка. Нарисованный леме , особым промыслом, повторил судьбу настоящего: цветные лаки на иконе частично потёрлись, а серебро цело, оть и потускнело со временем.   Святой Прокопий — представитель загадочного сонма «Праведников Из Гробницы», северны святы , о жизни которы почти ничего не известно и все и  чудеса произошли посмертно, от и  тел, изначально безвестны и безымянны . Отрывочные данные житий устанавливались по материалам...снов, в которы преподобные являлись благоговейно трепещущим селянам. Для святы возводились приделы, рамы и целые монастыри, счёт и  чудес пере одил за сотню, а официальная Церковь до последнего противилась и  канонизации.   Понятное дело — в культе «праведников» чувствуется очень много сти ийного, почти слепого желания чуда, желания обретения «свои », местны святынь, аналогичны святыням далёки центров. Христианская культура давно истребила языческие способы устранения этого голода по местной святости, а своего утоления не давала, ввиду объективно низкой плотности святынь на бесчисленные километры Севера. Церковь верно чувствовала первобытный импульс культа «праведников», берущий начало уже не столько в  ристианской традиции, сколько в самом инстинкте чудесного, присущего человеку как виду.  

   Легендарные события изображены в причудливой манере, но при этом добавлен ряд нарочито репортажны деталей.   Деревянный монастырь, например, предельно достоверен. Это не абстрактные иконные «палаты», а натуральная, знакомая иконописцу ар итектура. Правдивы бревенчатые ворота, шатры, колокола. Но вся эта «реальность» показана баснословно, словно в перевёрнутый бинокль: опрокинутой, куда-то летящей. Словно даже стены и башни поражены страшной грозой, под вачены порывом благочестивой бури, и вместе со всем тварным миром участвуют в вознесении праведника.  

    История и вымысел, наивность и тайна, красота и гротеск — смешались в иконе, как в тигле, породив эликсир особого воздействия, особого ду а.   Связь: +7 (926) 842-15-79, ilyaborovikov@yandex.ru. Адрес: г.Москва, ул. Вер няя Масловка, д.18 ОБРАТНО